Шагал однажды посетил родину и обнаружил в провинциальных музеях множество подделок своей живописи. Мастерство безвестных рисовальщиков его привело в восторг, и он стал подписывать, хохоча, одну фальшивку за другой. И хотя эта история не более чем легенда, эксперты склонны считать ее весьма правдоподобной. Во всяком случае, им известно не менее двух десятков спорных картин за подписью Шагала.

Но тут, прямо на судебном заседании, арт-дилер заявляет, что, продав живопись великого голландца Герингу, он на самом деле боролся таким образом с фашизмом. Судьи не поверили своим ушам. А как же миллион? "Но иначе нацисты бы не поверили, что это картина знаменитого Вермеера", — как ни в чем ни бывало ответил Меегерен. А чья же тогда картина? "Моя", — сознался обвиняемый. И снова судьи не поверили. На что только человек не пойдет, лишь бы сберечь свою шкуру. Тем более, именно Меегерен был тем, кто в начале тридцатых разыскал на юге Европы Вермеера и сколотил на этом свой капитал.

Но Меегерен настаивал. Просил провести обыск на своей вилле во Франции. Показал свои эскизы к "Христосу в Эммаусе". Требовал настоящей экспертизы. Рассказал, как именно он "состарил" картину в печи, как соскабливал со старинных картин краски, и как их наносил на специально "обработанную" масляную основу. Казалось бы, все доказательства были налицо. И все равно никто не мог поверить. Наконец назначили следственный эксперимент.

Меегерена освободили под залог, доставили ему необходимые материалы, краски, кисточки, и в присутствии экспертов он создал последнего своего "вермеера" — "Молодой Христос, проповедующий в храме". Сходство с обнаруженными в тридцатых годах "вермеерами" несомненное. Эксперты оказались перед сложным моральным выбором. Признать, что картины, ранее приписываемые великому голландцу, — подделка, значит, расписаться в собственной профессиональной несостоятельности. Но и против очевидного факта, что все полотна сделаны одной рукой, — не пойдешь. (Похоже, то обстоятельство, что речь идет о жизни самого Меегерена, казалось самым несущественным обстоятельством.) Но эксперты не были бы экспертами, если бы не выдали потрясающий вердикт. Они заявили, что Меегерен, судя по написанной при них же картине, мог быть (!) автором и остальных "вермееров" тоже.

Обвинение в коллаборационизме и расхищении национального достояния с Меегерена сняли. Но тут же повесили другое — мошенничество в особо крупных размерах. Тем более что фальсификатор работал не только под Вермеера (в общей сложности пять картин), но еще и под Хоха (две картины). В общей сложности продажа "старых мастеров" принесла ему более двух миллионов фунтов стерлингов, что в современном эквиваленте равняется двадцати миллионам. И тут Меегерен попросил слово.